Леонид Грач
Коммунисты России ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ

Наши граждане выступают в роли дойных коров

Поделится:
12:12 16 Августа 2018 г. 95

Мы сегодня имеем такой стиль подготовки экономических решений – по принципу: «все бы попроще». Люди, которым поручают готовить эти решения, дальше своего огорода ничего не видят. Такой подход узких специалистов, когда крупномасштабные решения по вертикали власти дотыкаются до какого-нибудь директора отраслевого института, который в меру своего ограниченного кругозора начинает исчислять, как бы эту задачку решить, поскольку по всей вертикали никто не берет на себя ответственность за подготовку решения. В конце концов решение готовит некий человек, технократ, который ни за социальные последствия не несет ответственности, ни за экономические. В лучшем случае он проконсультируется в каких-нибудь для него авторитетных мировых центрах.
Для людей, которые сидят в Минфине и Центральном банке, авторитетом является МВФ. Это некий рудимент вашингтонского консенсуса, который говорит, что нужно сбрасывать все расходы на население и поменьше брать обязательств на бюджет. Такой простой подход, который мотивируется тем, что чем меньше будет обременений для экономики с точки зрения налогов, ведь пенсионная система – это тоже налог, налог на зарплату. Пенсионная реформа, в принципе, нейтральна по отношению к этому показателю. Я бы предложил сделать все более разнообразным. Хочет человек работать, пусть работает хоть до ста лет. Дайте ему такую возможность. Он, может быть, пожертвует своим правом выхода на пенсию и не будет выходить, потому что те 15 тысяч рублей, которые он сейчас получит, это несопоставимо низко по сравнению с тем, что он имеет на работе, – влияние, самореализация, даже не обязательно денежные доходы.
С другой стороны, те, кто не чувствует в себе желания и сил работать, зачем их насильно заставлять в ситуации, когда скрытая безработица большая? Для предприятий увольнение людей трудового возраста – это болезненный вопрос. Многие понимают, что будут решения судов, которые будут людей обратно возвращать. Во-вторых, просто портить отношения с трудовым коллективом зачем директору завода? Он сам-то человек немолодой, как правило. Поэтому, когда мы насильно людей, работающих, допустим, на конвейере или занимающихся другими рутинными тяжелыми операциями, заставляем дальше продолжать эту деятельность, я думаю, что они вряд ли с этим согласятся, если им эта работа не нравится.
С другой стороны, на эту работу стоит очередь желающих работать, более молодых. Где взять для них рабочие места? Тем более, если идет роботизация. Всех пугали цифровыми технологиями, которые заменят людей, начиная от стенографисток и заканчивая теми же рабочими. Даже банковские сотрудники уже не нужны. Но ситуация, когда мы наблюдаем довольно серьезные сдвиги на рынке труда, и люди, которые сегодня составляют значительную часть, процентов 40 трудовой армии, рискующей потерять рабочие места из-за научно-технического прогресса, что им делать? Если объективно эти рабочие места закроются? Взять и переквалифицировать 60-летних людей?
С моей точки зрения, за это должен платить бизнес. Для них же людей готовят. Если мы будем переквалифицировать людей за счет государства, а бизнес их не возьмет, – это выброшенные зря деньги и обманутые надежды.
В 1992 году, когда я еще работал замминистра внешнеэкономических связей, понимая значение рынка капитала для страны и создания финансовых институтов, я подготовил первый документ по пенсионной реформе. Не моя вроде бы область. Но это важный вопрос был, поэтому я подготовил указ президента, он был подписан, о негосударственных пенсионных фондах.
Речь шла о том, чтобы создать еще в то время негосударственную пенсионную накопительную систему. Это не значит, что государство не отвечает. Идея была такая, что всем разрешить создавать пенсионные фонды, при условии, что регулятор будет обеспечивать контроль за размещением пенсионных денег и следить за их рентабельностью. Если фонд становится нерентабельным, управляющая компания убирается и дальше по конкурсу выбирается новая. Между пенсионными фондами предполагалось сделать конкуренцию. Дальше у нас пошли финансовые пирамиды, ваучерные пузыри. Если бы тогда эта система негосударственных пенсионных фондов заработала правильно, это были бы сегодня гигантские структуры.
Сейчас мы видим «господ Минцев» (Борис Минц – вор-миллиардер, укравший пенсии у пенсионеров – РЕД.) во множественном числе, которые воруют и убегают. А ЦБ делает вид, что ничего не может сделать.
Господа Минцы стали бенефициарами благодаря не просто лояльности, а покровительству со стороны ЦБ. Ведь деньги они получили из ЦБ на санацию плохих банков. Эти деньги потом использовали, чтобы эти банки обчистить, а потом еще прикупили пенсионные фонды и обчистили активы пенсионных фондов. При этом все мои попытки привлечь структуры, которые у нас по закону обязаны следить за этим, успеха пока не имеют. Никто не хочет связываться с таким могущественным регулятором, как ЦБ. Кажется, они все знают. Они либо мышей не ловят, что называется, не видят дальше собственного носа и не хотят видеть. Или все гораздо хуже. Чудес не бывает. Когда вдруг 1,5 трлн рублей исчезло, это нельзя сделать незаметно. Иными словами, данный вариант пенсионной реформы делает нашу пенсионную систему совсем закостенелой. 
Сейчас уже предлагают индивидуальный пенсионный капитал. Вновь Минфин и ЦБ вносят законопроект.
Наша пенсионная система должна быть разнообразной. Все-таки мир усложнился. Тот вариант, который мы сегодня имеем, создавался в советское время, когда была другая демографическая ситуация, когда не было рынка капитала, не было частных инвестиций. Был один Госбанк и один Минфин. И через Госбанк проходили денежные расчеты. Понятное дело, пенсионная система призвана собирать деньги за труд, потом давать людям на пенсию. Поэтому она всегда была привязана к труду. Но тогда народ был молодой, соответственно, могли содержать пенсионеров. Сейчас арифметически получается, что уже невозможно это сделать.
Эти гарвардские мальчики, которые до сих пор почему-то у нас пользуются спросом на государственной службе, им в Гарварде, в Бостоне, но в основном в Вашингтоне прокачивают мозги, внушают такую мысль, и в любой книжке либертарианского толка вы можете это прочитать: непопулярные решения нужно принимать на фоне взлета популярности власти. Потому что, когда власть будет непопулярна, не на кого будет переложить ответственность за непопулярные решения. Прочитайте у любых горе-реформаторов мемуары, которые свои народы осчастливили либертарианскими реформами. Они же ни за что не отвечают. Ответственность несет политическое руководство.
Чтобы протолкнуть свои простенькие идеи, как им кажется, очень правильные, хотя здесь простота хуже воровства, они убеждают политическое руководство в том, что сейчас, когда есть доверие к власти, есть авторитет власти, народ можно будет убедить пойти на непопулярные реформы. Власть, которая идет по этому пути, сталкивается, понятное дело, с негативными эффектами, с потерей того же доверия, с потерей так называемых рейтингов. Мы видели такой пример политики по-вашингтонски. В Бразилии недавно было суперпопулярное правительство, отстаивающее интересы народа. Но госпожа Дилма Русеф, которую я даже лично знаю, и то, что они пошли по пути валютного фонда, для меня очень странно. Левое правительство в Бразилии, избиратели которого простые люди, зачем-то позволило Центральному банку проводить политику Международного валютного фонда.
Только два таких Центральных банка есть в мире. Российский и бразильский. Они строго выполняют рекомендации МВФ. В Бразилии это в итоге привело к тяжелейшему экономическому кризису, потом к политическому кризису и к хаосу сегодня. Слава богу, благодаря авторитету нашего руководителя социальная ситуация держится под контролем. Политика бразильского и российского Центрального банка как две капли воды одинаковая, и там и там они действуют строго по рекомендациям МВФ. Поэтому я делаю гипотезу, что с пенсионной реформой мы имеем такой же источник консалтинга и советов: давайте сейчас так сделаем. Люди стареют, а источника по зарплате больше нет, хотя, между прочим, низкий уровень пенсий сегодня во многом связан с низким уровнем зарплат. А низкий уровень зарплат связан с тем, что у нас в системе экономического регулирования за оплату труда нет реального механизма ответственности.
Рост реальной зарплаты – это вполне реальная альтернатива повышения пенсионного возраста. Надо понимать, что здесь огромные резервы. 
Уровень заработной платы на единицу производимой стоимости продукции у нас в три раза ниже, чем на Западе. Замечу, зарплата в России ниже, чем в Китае. Это происходит из-за того, что в системе социальных и производственных отношений некому защитить интересы наемных работников. У профсоюзов нет влияния. Трехсторонняя комиссия, которая у нас формально существует, в действительности ни на что влияния не оказывает. В итоге человек, работающий по найму, – один на один с крупным бизнесом. И крупный бизнес жмет зарплату вниз, чтобы получать больше сверхприбыли. Нас эта система толкает на путь классовой борьбы, от которой весь мир уже ушел.
Поэтому вариант повышения реальной зарплаты, причем не на 2-3% опережающим образом, – это тоже серьезнейшая возможная альтернатива, потому что труд у нас недооценен, как минимум, вдвое.
Нужна нам такая экономика? Когда Россия, наши граждане выступают в роли дойных коров. Пора это, в конце концов, прекратить. Потому что невозможно так долго жить, когда в стране самый низкий уровень зарплаты в странах двадцатки, уже сегодня Китай нас обошел по уровню зарплаты. Степень эксплуатации труда в три раза выше, получается. А по количеству миллиардеров мы зашкаливаем, по сравнению со всеми странами Западной Европы. Где-то здесь дисбаланс. Источником сверхдоходов является сверхэксплуатация труда.
Мы, как страна развитого социализма, с ужасом оказались сегодня на дне каком-то, опять возникают образы 19-го века. С эксплуатацией людей, с революциями, с классовой борьбой и тому подобное. Стоило набираться такого огромного исторического опыта. Опираясь на этот исторический опыт, свой собственный, и немножко смотря, что за границей происходит, можно было бы принимать взвешенные, обдуманные и эффективные решения. Такое впечатление, что люди, которые всё это готовят, ни историю не знают, ни законов экономики не понимают, ни про технический прогресс ничего не слышали. У них есть свои некие представления о том, что такое хорошо и что такое плохо. Судя по загорелым депутатам, которые прекрасно выглядят, для них все хорошо. Поэтому они хотят, чтобы не только было хорошо у них во Франции, на Лазурном берегу, но и здесь чтобы был свой лазурный бережок, где, в случае чего, можно притулиться, если во Франции всё конфискуют.

Сергей Глазьев, 
доктор экономических наук, профессор, советник Президента РФ 
по вопросам региональной экономической интеграции 

Архив