Леонид Грач
Коммунисты России ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ

Если враг не сдается...

Поделится:
11:08 24 Ноября 2016 г. 1079

 

jk0zBRCF_Rk.jpg

 

31 января сначала по телефону, а затем и из донесения присланного Военным советом 64-й армии, стало известно, что Паулюс взят в плен.

Вскоре пленных немецких генералов доставили в Заварыкин.

Вечером пленный фельдмаршал Паулюс был вызван на допрос. Послышался скрип открываемых дверей. Паулюс еще на пороге спросил: «Как можно узнать, кто маршал Воронов и кто генерал Рокоссовский?» Переводчик дал исчерпывающий ответ.

Дверь в большую комнату, где находились К. К. Рокоссовский и я, открылась. Вошел Паулюс. Он остановился и молча приветствовал нас.

— Подойдите к столу и сядьте,— сказал я ему.

Переводчик перевел мои слова. Паулюс подошел и сел на стул.

Перед нами был высокий пожилой человек с бледным лицом, усталыми глазами. Он казался несколько растерянным и смущенным. Левая часть его лица довольно часто нервно подергивалась, руки дрожали, и он не находил им места. Ему предложили закурить. Он кивнул головой в знак признательности, но папиросу не взял.

Тогда я ему сказал: “Вам предлагается немедленно отдать приказ продолжаю- щей драться группе немецких войск прекратить боевые действия, чтобы избежать напрасного кровопролития и никому не нужных жертв”.

Паулюс внимательно выслушал переводчика, тяжело вздохнул и тут же стал не спеша отвечать. Он сказал, что, к сожалению, не может принять моего предложения вследствие того, что в данное время является военнопленным и его приказы недействительны.

Пока длился перевод, К.К. Рокоссовский закурил, и я еще раз предложил Паулюсу папироску. Он продолжал обосновывать свой отказ принять наше предложение тем, что северная группа немецких войск имеет своего командующего и она продолжает выполнять приказ верховного главнокомандования германской армии.

Я вынужден был предупредить Паулюса, что, отказавшись отдать приказ окруженной немецкой группировке, он будет нести ответственность перед историей и немецким народом за напрасную гибель своих подчиненных, которые находятся в безвыходном положении.

Паулюсу еще раз было предложено взвесить создавшуюся для остатков группировки окруженных немецких войск обстановку и отдать уцелевшим войскам приказ о сдаче в плен. Он внимательно слушал перевод. Нервное возбуждение его заметно усиливалось. Левая часть лица стала подергиваться все чаще. Он снова ответил отказом, обосновывая его теми же мотивами.

После этого я спросил Паулюса, какой режим питания ему необходимо установить, чтобы не нанести какого-либо вреда его здоровью, о плохом состоянии которого нам было известно от взятого в плен армейского врача генерал-лейтенанта Ренольди.

На лице Паулюса выразилось удивление. Медленно подбирая слова, он ответил, что лично ему ничего особенного не нужно. Единственно, о чем он просит наше командование,— это хорошо относиться к раненым и больным немецким офицерам и солдатам, оказывать им медицинскую помощь и хорошо питать.

Я сказал ему, что в Красной Армии гуманно относятся к пленным, особенно к раненым и больным, но что советские медицинские работники встретились с очень большими трудностями в связи с тем, что немецкий медицинский персонал бросил на произвол судьбы переполненные ранеными госпитали.

“Фельдмаршал должен понять,—добавил я,— как трудно нам в таких условиях быстро наладить нормальное лечение раненых немецких солдат и офицеров”.

Это заявление произвело на Паулюса сильное впечатление. Он долго медлил с ответом и наконец как бы выдавил из себя: Господин маршал, бывает же на войне такое положение, когда приказы командования не исполняются!

— Пусть фельдмаршал знает, что завтра по его вине будет уничтожено много немецких солдат и офицеров,—заявил я.

На этом разговор закончился.

Паулюс молча встал, вытянулся, повернулся и медленно вышел.

Мы решили заняться проверкой готовности к нашему завтрашнему последнему удару по врагу. Из докладов выяснилось, что перегруппировка артиллерии была закончена. Артиллеристы изготовились к открытию огня с севера, запада, юга и востока — вся территория, занятая противником, во время артиллерийской подготовки будет находиться под сплошным перекрестным огнем. Если выдастся летная погода, в нанесении удара будет участвовать и авиация.

Я запросил штаб Донского фронта о численности оставшейся немецкой группировки. Оттуда был получен ответ — около десяти тысяч человек.

Задолго до рассвета после напряженной ночной работы мы с Константином Константиновичем сели в машины и двинулись на новый командный пункт. В пути нам не раз встречались колонны немецких военнопленных, медленно бредущих по дороге. Фары наших автомашин освещали угрюмые лица, съежившиеся от холода фигуры в длиннополых шинелях темно-зеленого цвета. У многих поверх ботинок или сапог были надеты большие, плетенные из веревок или даже из соломы боты, головы обмотаны платками, шарфами или просто тряпками.

Бесконечные колонны этих «завоевателей» мне сразу напомнили знаменитую картину Верещагина «Отступление французской армии в 1812 году». Но мы почти не видели конвоиров — наших бойцов, так легко отличаемых по шапкам - ушанкам, полушубкам и валенкам. Оказалось, что некоторые колонны шли вовсе без охраны. Колонну обычно вел назначенный старшим немецкий унтер- офицер, в руках у которого был белый листок бумаги с надписью по-русски «Бекетовка» (пункт назначения). Такая колонна, проходя мимо регулировщика, получала четкое направление.

Наблюдательный пункт располагался на насыпи железной дороги. Связь работала хорошо, управление было налажена . Все ждали сигнала для начала артподготовки. Противник временами постреливал: то ли храбрился, то ли грозил нашим воинам солдатам, неразумно пренебрегавшим опасностью в эти последние часы битвы.

В условленный час взвились ракеты и все кругом загрохотало. Земля затряслась от мощных залпов нашей артиллерии.

По окончании артиллерийской подготовки перешли в атаку пехота и танки. Теперь снаряды разрывались в глубине обороны врага. С помощью биноклей и стереотруб мы внимательно наблюдали за противником.

Вдруг в расположении войск противника появился один белый флаг, затем второй, третий, четвертый... Вскоре флаги забелели и на соседних участках. Стали показываться небольшие группки немецких пленных, конвоируемых нашими красноармейцами.

Пленных становилось все больше и больше. Постепенно повсюду стала стихать стрельба, а вскоре наступила тишина. Враг не оказывал больше сопротивления. Так на наших глазах завершилась ликвидация последнего очага сопротивления немцев.

Мы поздравляли друг друга с победой.

 

Н.Н. Воронов,

Маршел артиллерии

Архив