Леонид Грач
Коммунисты России ПОЛИТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ

Пути - дороги

Поделится:
11:56 21 Марта 2013 г. 2220

к 69-ой годовщине освобождения Крыма от немецко-фашистских захватчиков

По этой тропе мои ученики поднимались на нашу Поляну, а кто хотел, тот карабкался по скале, по "сокращенке". Вот она, Поляна! Сначала построение и приветствие: "Здравствуй, солнце, здравствуй, лес! Расти и крепни! Мы не обидим здесь ни одной букашки!" и т.д.

В лесу закалялось товарищество - естественное движение души - радость отдавать, радость человечности… А сегодня по этой тропе, да не тропе, а дороге, едут иномарки с «хозяевами», чтоб "загарбать", как сказал Т.Г. Шевченко, "взять у домовину" 10, 20, 100 гектаров заповедной священной крымской земли. Отбросив все законы, ограбив трудящихся, они здесь угнездятся. Какое им дело до непрерывности человеческой борьбы за совершенствование жизни? В своих гнездах они будут жрать, пить, совершать преступления. Уйдя от памяти и борьбы, они обречены на подлость. Наши походы в лес всегда сопровождались "походами" в прошлое этих троп, вершин, ущелий… Кто проходил здесь в 1941, 42, 43, 44-м и что он здесь делал? Об этом речь шла в понедельник, - время классного часа.

Станислав Славич рассказал в своих "Крымских повестях", как партизаны спускались с гор, несли к морю раненых. Слушает 10-А... «Нагромождение камней надежно скрывало людей. Из- под опушенной снегом ветки можжевельника Новоселов смотрел на приближающихся карателей. Вот они проходят по узкой тропе у отвесной стены на противоположной стороне пропасти. Вот и скала осталась у них позади... В этот момент сзади послышался странный и в то же время знакомый тоненький крик. Чем-то приглушенный, этот похожий на мяуканье крик повторился снова и снова. Слабый сам по себе, он прозвучал неожиданно отчетливо в морозном воздухе. У Новоселова перехватило дыхание: плакал Марийкин ребенок. Новоселов весь сжался под кустом, будто придавленный взглядами десятков настороженных, ищущих глаз. Как приговоренный к смерти ждет на плахе, когда на него обрушится топор, он ждал: вот сейчас крикнет еще.

Но ребенок молчал.

Новоселов видел, как замедливший шаг проводник повернулся к немцу, - вероятно, переводчику, - и сказал:

- Видать, лиса зайца схватила, а он - заплакал. Жить-то каждому хочется...

А Новоселов ждал: вот заплачет снова. Не шевелясь, он смотрел, как проходили мимо солдаты с автоматами и карабинами, унтер-офицеры, фельдфебели с парабеллумами, непривычно, на наш взгляд, висящими на левом боку, шли пулеметные расчеты, и это шествие казалось бесконечным Новоселову, который ждал: сейчас заплачет снова... Но ребенок молчал.

Марийка еще крепче прижала его к себе, закачала и почти беззвучно зашептала:

- Ш-ш-ш...

Она чувствовала, как сын сучит ножками, но только крепче прижала его к груди. Ее сводил с ума этот скрип снега под сапогами.

Прижав ребенка к себе, она не переставала качать его и по-прежнему беззвучно, одним дыханием шептала:

- Ш-ш-ш...

Мальчик затих, а Марийка все качала его, и со стороны казалось, будто она дрожит, плача. Но на сердце у нее стало легче: "Спит..."

...Спотыкаясь, почти падая, несла она свою нелегкую ношу. Однажды кто-то сказал:

- Заверни пацана в платок и привяжи сзади.

- Нет, она несла его в руках. Несла и думала о себе только так:

- Я нужна, чтобы он был жив.

Спит. Крепко заснул мальчик. Что ни говори, а ему, несмышленышу, тоже досталось в этой передряге.

Впереди спуск, море и новый длинный путь. Впереди - тепло, когда можно будет распеленать его, и соска, и чистая простынка'. А покамест - спит мальчик... На привале (Новоселов выслал разведку и теперь ждал ее возвращения) Марийка засунула руку к сыну, чтобы вытащить мокрую пеленку, задержала ее, потом лихорадочно зашарила, ничего не понимая, и вдруг закричала, завыла низким страшным голосом. Тельце ребенка было холодным как лед.

Крепко уснул мальчик.

...Катер напряженно ждали, и все-таки приглушенный шум мотора возник внезапно. В темноте шла беспорядочная пальба. К кромке прибоя уже несли раненых. Ракета - сигнал тревоги. К немцам уже спешат на помощь. Нужно торопиться. Раненых одного за другим поднимали на борт. Послышалось:

- Где командир?

- Здесь,- отозвался Новоселов.

- Принимайте груз.

И люди, подносившие на берег раненых, теперь возвращались с брезентовыми мешками, в которых были сухари, консервы, одежда и оружие. Пальба сделалась еще более ожесточенной.

Сняв рукавицы, моряк протянул руки к Марийке:

- Давай подержу ребенка.

Будто придя в себя, женщина отшатнулась.

Мария вздрогнула, глянув по сторонам, словно впервые видя происходящее (на катер подавали последнего раненого, почти под ногами лопались, уткнувшись в песок, разрывные пули), потом рванулась в сторону и побежала назад к лесу.

В недоумении моряк оглянулся по сторонам и вдруг увидел, как сползающая с берега волна тащит в море что-то большое и черное - человеческое тело. Мгновенье назад шальная пуля нашла свою цель - это был Новоселов. Несколько человек бросились к нему, вы-хватили из воды и понесли к шлюпке. С обрыва скатился разгоряченный Костромин.

- Где командир?

Услышав, что тот убит, он приказал:

- Погрузка закончена?.. Есть еще двое раненых. Возьмите их и немедленно уходите.

Минуту спустя катер взревел моторами...»

Родная земля! Прикоснуться к подвигу - к защите ее...

Подготовила

Ю.Абросимова

Архив